Вёрты

Пару лет назад всплыла тема с четырёхполым инопланетным видом.
Ну то есть, всплыла в плане ещё одного исследования нашего Института теоретической ксенологии.
Вёрты — одна из цивилизаций космооперы Восьми Предтеч. И у вёртов в самом деле четыре пола и по этой причине довольно замороченная — с человеческой точки зрения — эм, процедура размножения.
«Вёрты демонстрируют специфическую форму эусоциальности (или всё-таки семисоциальности?), по крайней мере, с человеческой, двуполой точки зрения. Я полагаю, что ещё до возникновения разума протовёрты образовывали долговременные гнёзда-колонии, где осуществлялась совместная забота о детях и происходило наслоение нескольких поколений. Четыре пола вёртов — это, помимо прочего, чётко выделенные и генетически обусловленные социальные касты со своими функциями и поведенческими особенностями. И только одна каста (даржи) отвечает за производство новых особей…»
Людей (в космоопере, конечно же, есть люди, что за космоопера без людей) вёрты поразили в своё время двумя вещами. Первая, и это самоочевидно, как раз четыре биологических пола. Это интересно. Вторая — то, из-за чего люди и зовут вёртов вёртами (это не самоназвание, если уж на то пошло). Их хоровод, Ночной танец. Танец яркий огней — некоторые части вёртов светятся в темноте — который и приводит в итоге к появлению маленьких вёртиков.


Правда, как и у всех цивилизаций, бывали в истории вёртов странные времена, когда их общество и природу пытались победить странные идеи. «…про их упадническую стадию, когда они стали считать о́гней неприличными и неправильными» (с) gest.
Вот как раз про это маленький рассказ, дополнение к самому исследованию ИТК.
«Здание было выстроено век назад, не меньше, с портиками и фальшь-колоннами, орнаментом из шипов и вытащенных теперь синих стекляшек — остались только пустые гнёзда. Обветшало оно, облезло, покрылось уличной грязью и чёрными следами от пыхтящих локомобилей. Но гордо растянутое по портику полотно было раскрашено ярко. Вроде бы смутные силуэты, однако многозначного толкования не допускают: всяк понимал с первого взгляда, на что же это намёк.
И с виду невинное название «Ночные цветы» вкупе с силуэтами обещало… то, что обещало. Чем сильнее запреты, чем злее неодобрение, тем ярче ответ. Пусть срамные спектакли, действие которых неизбежно заканчивалось изображением танца, и мыкались по паршивым театрам, да только шли всё чаще. Эшир ощерился, обнажив челюстные пластины: когда его совсем забудут, задвинут так далеко, что даже на стыдные, но необходимые ночи звать не будут, он всегда сможет попроситься в труппу вот такого театра. Не так-то много там, должно быть, настоящих огней, играют их вставшие друг другу на плечи речи, писклявыми голосами изображающие вибрации, издать которые способен только истинный огнь в расцвете сил.»
P.S. В написании рассказа мне очень помогло изобретённое Николаем Кудрявцевым «ону сказалу» в переводе «Революции в стоп-кадрах», там где нужно было передать they в единственном числе. Получился, ура, четвёртый грамматический род, как раз хватило для вёртов.