arishai | Entries tagged with moi

Я написала фантдетектив, хотя во второй части не до конца уверена, потому что детектив попыталась написать впервые. Но там точно есть преступление, расследование и наказание. И фантастика (ненаучная).

«В научном институте, где с помощью игр предсказывают события и даже влияют на законы, в новогоднюю ночь убивают человека.
Среди сотрудников института такая концентрация аугментированных, какую мало где найдёшь: чаровство и техниция работают здесь на равных. И потому вмешательство в расследование специального отделения неизбежно. По стечению неприятных обстоятельств Александре Ожеговой, оборотнице, работающей в институте, навязывают участие в этом расследовании. Чему она далеко не рада: предпочла бы не искать убийцу среди своих друзей, коллег и знакомых.
К тому чем дальше, тем больше неприятного всплывает: мухлёж с отчётами института, нелегальные образы, замшелые традиции, всё ещё способные испортить людям жизнь, научное соперничество и безумные родственники Александры. Всё это как-то связано? Или же, как говорит её новоиспечённый напарник, в любом расследовании всегда слишком много информации, чтобы, в конце концов, было что отвергать?»

=======

В.: Сколько занимает работа над произведением?
О.: Работа над произведением занимает вечность.

Или так, в духе старой шутки про Винду: сколько найдёт времени, столько и занимает.
То, что превратилось в сеттинг Алхеринги, я стала придумывать лет в четырнадцать или раньше. Осталось ли что-то общее между тем, с чего всё началось, и тем, во что оно превратилось? Кажется, слово «время». Оно было и там, и там. (Но изначально это была такая типичная гностическая космогония, в которую прилично верить только подросткам. Поддельные творцы, зло и добро, бла-бла-бла.)
Сеттинг для фантдетективного романчика (по моим обычным объёмам он именно такой — с уменьшительно-ласкательным суффиксом) родился после того, как я написала одну из фальшь-рецензий, это был пост от 21 ноября 2011-года. Я сама только что узнала эту дату. Роскошно. То есть я думала, сейчас приведу обратный пример, но нет, это обычная история о том, как сильно заранее я начинаю придумывать тексты.
В общем, это было начало; что-то общее между тем, что было, и тем, что стало, существует, и больше, чем одно слово. Но по-настоящему я придумала сеттинг, когда написала рассказ по нему, это было для Прикла, это был Большой ~~кусь~~ в конце 2023-го, и я уже знала примерно, о чём буду писать дальше. Кто герои, в чём их проблемы, чем занимаются, чего хотят. И потом — чем всё (примерно) закончится. И вот тут, да, всего-то ничего прошло по моим меркам от придумки сюжета до начала исполнения.
(Там есть романчик, есть рассказ, и будет ещё один длинный текст — когда-нибудь никогда.)

Я только редактирую быстро и с удовольствием. Я придумываю годами и пишу тоже небыстро, если только мне нужно уложиться в график (как и с «Ёксамдоном», почти 400 тызов я написала по графику за девять недель чисто набивки текста, плюс построение сюжета (и фабулы) до того и редактирование — вот сейчас). Получившаяся история мне нравится, но всё же по-настоящему, гм, метасложной её не назвать.
Правда, когда подхожу к этапу «линия событий и гоу набивать текст», я уже знаю про будущий сюжет очень и очень много. Остаётся это записать.
Но вообще с моими скоростями и дотошностью на самиздате я бы не выжила. 🤪

Я собрала написанные за годы рассказы под одной обложкой (литрес, ЛМ, АТ). Они по-прежнему размещены на АТ, ЛМ и сайте и по отдельности, но в сборнике новая редакция, помимо исправленных ошибок, что-то может (незначительно) отличаться.
Первая часть сборника — о волшебстве, прячущемся рядом с нами, в тенях, на одну секунду в прошлом, в вещах и людях. Фейри, оживающие мифы, забытое, но не исчезнувшее.
Вторая часть — научная и социальная фантастика. Будущее, звёзды, что стали ближе, и проблеск надежды в том, что кажется наступившей навеки ночью.

Я, так уж вышло, жестокая рассказчица, я люблю представлять, как читатель мучается. 😂
Ладно, я думаю, что сюжет — это последовательность испытаний, так что стекло и жесть нужны, это надёжные строительные материалы настоящей истории.
Как и счастье — без него всё бессмысленно.
Как у всякого человека, у меня есть больные точки, которые в чужих сюжетах заставляют меня страдать (очевидно, это «ответка от Мрздн»), например, украденная судьба (кто-то выдаёт себя за другого, линия события исказилась и т. п.) или болезненная и подозрительная череда несовпадений. Разумеется, именно эти вещи очень любят китайские сценаристы, как будто заранее знают, что именно я буду смотреть то, что они там навыдумывали.

Но я поняла, что при всей моей жестокости, именно таких сюжетных решений я избегаю инстинктивно. Предпочитаю мучить читателя иначе, например, инфодампами в диалогах.
Так что я обнаружила, что у меня в писательском кредо есть и такой подпункт:
что бы там ни происходило, какие бы препятствия сюжет героям ни ставил, пусть даже они будут в какой-то момент разделены годами, световыми годами, непреодолимыми водами судьбы, перепонкой между Вселенными, что бы там ни было, если уж они сошлись, полюбили друг друга и поверили друг другу, я, как рассказчица, не имею права писать, что они в друг друге усомнились (или кто-то их злодейски рассорил с помощью очередной нефритовой подвески с Алика).
Это недопустимые приёмы.

Те, кто любят, всегда на одной стороне.

История про меня и китайскую вертикаль (от этого поста и дальше).
Если вкратце: китайская вертикаль чудовищна, это самое дно, помойка, хуже только уже сакраментальное «Да она любит тебя! / Да она не может любить меня! / Да я люблю тебя!».
И я эту помойку смотрю.

Можно спросить, зачем я смотрю это вертикальное днище. Муж меня спрашивал, я сама себя спрашиваю.
Во-первых, это, видимо, как на экспонаты Кунсткамеры смотреть. Олдскульной Кунсткамеры, не нынешней. Она давно размякла, несчастных заспиртованных существ спрятала в запасники, и по-настоящему страшная часть её коллекции теперь — это то, что в её издательстве выходит (и да, это выдаётся за научные издания; ну, выходило и выдавалось — сорок лет назад).
Кунсткамера, карнавал, паноптикум. Но только живых (или умерщвлённых) существ тут не превращают в объект развлечений, тут люди добровольно занимаются адской чушнёй, так что всё честно и справедливо. Они хотят, чтобы кто-то смотрел этот ад, и я смотрю на него, разинув рот от изумления.
Ужас по-своему притягателен.
Во-вторых, мне интересны феномены массовой культуры. И китайцы тут буквально впереди планеты всей. Они придумали до чёрта вещей, включая самиздат именно в нынешней форме, и мне вот лично очень жаль, что чудовищных вертикальных видео нет по нашему самиздату, я бы полюбопытствовала. Это аутентичное народное творчество. Как фанфики и стихи.ру, но читать их никому нельзя, потому что чтение — это святое (в моей системе ценностей). Мне больно читать плохие вещи, а вот смотреть ерунду, которую можно ещё и прощёлкать, — это пожалуйста.
Потому что есть в-третьих: «Есть лишь два выхода для честных ребят…». Либо я смотрю ерунду, либо сойду с ума. Лучше сублимировать внутреннее безумие, нарастающее от внешнего безумия, вот таким образом.

И в связи с этим я вспоминаю: кто-то в канал «Креатив со звездой» прислал подборку «настоящих корейских сериалов/фильмов», то есть серьёзных, про жизнь.
Ха-х.
Божечки-кошечки.
Вы не представляете, кто такие корейцы, если всерьёз предлагаете людям 50 штук корейских сериалов/фильмов про жизнь. Про аутичных детей, про детей-сирот, про детей с ограниченными возможностями, про умирающих детей, про что-то там ещё в том же духе. Если посмотреть 50 штук этого подряд, гарантированного пойдёшь вешаться. Кредо корейского масскульта — это «слёзы, стекло, страдания». «Жуй стекло!» — говорит тебе корейский сценарист и включает в лёгкую романтическую комедию арку про переживания девушки с раком мозга, всё как по учебнику, от отрицания и гнева до принятия. «Давай, похрусти!» — шепчет он тебе на ухо и предлагает посмотреть на энциклопедию боли корейского общества, обернув это в обманное обещание фэнтези про Жнецов. «Ладно, в этот раз я тебя пожалею», — подмигивает он и подсовывает милую историю школьной любви… в конце которой (истории) умерли действительно не все. И да, в самом деле, несмотря на вовсе не счастливый финал, тобой всё равно овладевает тёплое, светлое чувство рассвета.
Короче, я не думаю, что искусство не должно говорить о проблемах, нет, ещё как должно. Но это не всё, что оно нам должно.
Утешение оно должно нам тоже. И азиатское творчество стало моим утешением в эти… боже мой, в эти годы.

«Люмен опять увидела клетку: в этот раз та была похожа на огромную бутыль с очень узким горлом, не из стекла, а из алмаза, двойное дно заполнено шевелящейся биогущей, из которой в иные дни рождались куски светобогов на замену частей, отданных в жертву Очагу. Люмен помнила ту левую руку, что прирастала к ней две недели, тонкие нити, протянувшиеся между кусками плоти, соединение — не шов, не осталась ни шва, ни шрама — но что-то выстроенное иначе, чем остальное тело. Что-то, что ощущалось до сих пор внутри плеча.
Память об отнятом.
Мласгал спрашивал её о руке. Он спрашивал её о глазе. И о лёгком, что было вырезано в обмен на разразившийся через сутки оглушительный ливень. Мласгал спрашивал: была ли в этом логика? Симпатическая магия? Разве за ливень должны отвечать не, например, почки или слюна?
Очаг — это жребий, ответила ему Люмен. Это судьба.
В нём есть логика — но он же и хаос. И всё это — итог квантовых вычислений.
Наша религия не случайна. Она не фантазия. Она — подробный и аккуратный расчёт.
Ведь ливень пошёл, разве нет?»

Морем всё начинается, им всё заканчивается. Оно было там всегда.
Будущее неизбежно как гравитация. Можно принять миллион законов, запрещающих гравитацию. И потом пойти на крышу небоскрёба и опробовать, как они сработали.
С будущим то же самое. Можно попытаться ненавидеть его, отсрочить, запретить, можно ждать его или бояться, приветствовать его, мечтать о нём и предпринять относительно него ещё множество самых разных действий. Даже попытаться предугадать, рискуя получить приз им. Переслегина. Одного не выйдет: избежать.

«Итак, из шлюза они вышли на берег моря.
Первого моря и последнего.»

Оно приходит — неизбежно и внезапно, как смерть к Берлиозу. Таково уж было его будущее.
Оно жестоко, если ты позволяешь себе стать ничтожеством, что его недостойно.
Но остальных — остальных оно ждёт там, где пройдут десять тысяч лет, далеко, ждёт, чтобы станцевать с нами среди звёзд, на берегу вечного моря.

Я закончила последнюю, выросшую до циклопических размеров, главу первого тома (и там дальше цепочка родительных падежей), мне оставалось написать эпилог, потом я подумала и написала и эпилог тоже, последние три дня я так мало спала, что и днём пребывала в полусне, поэтому часть меня всё ещё не до конца согласна, что первый том и впрямь дописан, а ещё одна часть не может никак нарадоваться.
Сегодня я проспала часть дня, наверное, это помогло.
Но в любом случае, я пока могу думать только об этом, ха-х.
И о том, когда ж снова будет гроза.

Меж тем в ЛИTERRAТУРЕ опубликовали «Хозяйку перехода».

Нет, правда, чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что в последние месяцы вот эта фраза стала моим творческим кредо.
photo_2023-01-19_12-37-08

За окном в яростном ветрище кружатся листья и чайки.

Потакая моему безумию, муж придумывает для меня поговорки про Чосон:
До Чосона фанатки, а после грибы да грядки.
До Чосона айдол, после Чосона валидол.
И Корё не горе, да Чосон горек.

Я продолжаю добавлять фразы в то, что уже закончено.
Пересказывать то, что продолжается.
И начинать то, что должно приоткрыть тайну случившегося — в первую очередь, для меня самой. (Да, можно продолжать начинать — вообще даже бесконечно можно это делать.)

Чего я точно не делаю, так это свою работу. Волна бессмысленности всего сущего накрыла меня. Как Ондатра. Закружиться б вместе с листьями и чайками и увидеть настоящий мир за серой пеленой.

Александр Прокопович:
«Мне всегда казалось, что некая функция автора — отдать. Создать и отдать.
[…]
СОЗДАТЬ И ОТДАТЬ. Есть нюанс, чтобы написано было так, чтобы было кому отдавать. Чтобы захотели владеть.»
Пост не об этом, не о том, что я почувствовала, но именно из-за слов «создать и отдать», я вдруг поняла, почему не хочу.

Сейчас объясню.

Это не совсем «вдруг», конечно, и не вчера началось; сколько-то там лет назад я написала диссертацию, прошла одобрение совета для защиты — и вместо этого поехала в Норвегию (ни разу не было, чтоб я о том решении пожалела). Там была совокупность причин, но я бы всех их преодолела, если бы захотела. Но мне было всё равно. Главное, что я сама знала: я написала то, что хотела и как хотела, а нужно ли это ещё кому-то, не волновало меня тогда.
Не волнует и сейчас.
Мне действительно, в общем-то, фиолетово. Это странно, да? Вроде бы создатель чего-нибудь должен мечтать, чтобы на это что-нибудь другие посмотрели. Обязательно посмотрели. Увидели бы её/его. «Пожалуйста, сделайте меня целым!» (с) любой писатель вообще.
Но я ведь даже особо не стараюсь, я что-то иногда куда-то посылаю, просто чтобы совесть не мучила. Потом я ставлю галочку: мол, сделано; но это неправда. Это даже не близко к тому, как нужно стараться, если в самом деле хочешь, чтобы тебя много читали. Мне всё равно: я написала, что хотела, а дальнейшее не особо-то значимо. Нет, мне приятно, когда печатают. Но я не стараюсь. Так не стараюсь, что меня действительно иногда грызёт совесть: наверное, надо?
(Да, всё это может быть всего лишь случаем «пожалуй, вариант номер три» (тут, на картинке, учитывая Ли Чон Сока и его завораживающие прозрачные уши, вариант номер четыре, конечно, предпочтительнее) — и я просто себя обманываю, чтобы не разочаровываться и т. д., и т .п., но непохоже, что так.)
Правда, всё это касается обычных вещей.

(Отступление. Есть ещё аргумент про свободу, разумеется:

«Гриша, [15.06.2022 0:35]
Зато я про Раджниканта хорошую историю в сети прочёл :).
Однажды, много лет назад, он решил сняться в биопике в роли какого-то известного индийского гуру, чуть ли не собственного учителя.
И, в связи с форматом, это должна была быть история про жизнь данного персонажа, до самой смерти. В конце герой заканчивал свой жизненный путь и умирал.
И фанаты Раджниканта были в ярости. Они объявили фильму бойкот, фильм с треском провалился.
С тех пор все навсегда запомнили, что Раджникант не может умереть в фильме, не имеет права.

Ольга arishai, [15.06.2022 0:37]
Потрясающе.
Что он прогнулся под кучку фанатов.
Вместо того, чтобы сняться в том, в чём хотел.

Гриша, [15.06.2022 0:38]
Но эта кучка фанатов размером с огромный штат.
Ну, он снялся в том, что хотел.
Просто народ не принял.

Ольга arishai, [15.06.2022 0:38]
Это не их дело.

Гриша, [15.06.2022 0:39]
Это сложный вопрос.
Раджникант — их кумир, а реальный старый лысый человек — всего лишь служитель этого кумира.
Ну, и они рупиями платят всё-таки.
Нельзя быть Суперзвездой в отрыве от фанатов, и всё такое.»

1. Раджникант и его фильмы.
2. Статус суперзвезды? Я вот думаю, что оно того вообще не стоит. Но здесь я сужу об опыте, которого у меня нет.)

Но есть вещи и не обычные; они важнее, ценнее, они лучше всего, но и там я не стараюсь что-то сделать, чтобы про них кто-то узнал. Почему? Этот вопрос меня давно занимал: если я ничего не делаю, выходит — не хочу этого на самом деле? А если не хочу, то почему? [Я ведь говорила тебе, что «тише! человек осознаёт свои чувства — с помощью карандаша, бумаги и кружочков» — это и про меня тоже?]
Так что «вдруг» я поняла вот что: я не хочу никому ничего отдавать, потому что оно только моё. Я создала это, и теперь оно принадлежит мне.
Я мечтала прочесть это с двенадцати лет, мечтала так сильно, что пришлось самой написать. Так почему я должна этим делиться?
«Создавать и не отдавать» — вот что я чувствую.
И, наверное, это странно.

В цикле про ингибиторов и всех остальных есть вот это: «На севере Галактики» / «Galactic North» (1999) [2303 — прибл. 40 000 годы].
Раньше него написаны только «Сон в растяжённом времени» и «Шпион на Европе», и Рейнольдс признаёт, что он, когда их писал, ещё не совсем знал, что это будет.
Зато датировка событий «На севере Галактики» (40 тыс. лет нашей эры, не хухры-мухры) выдаёт в нём рассказ-который-всё-объясняет.
И когда я это увидела, то сказала себе: «А-а-а! Узнаю брата Колю!»

Рассказ (лист А3 / пачка стикеров / кусок блокнота / старая тетрадь / бесконечный файл в самой важной папке / красные кленовые листья с вытатуированными на них тонкой иголкой никому не ясными знаками), который всё объясняет, — это вот какая штука: миг счастья, когда тебе вдруг приходит видение настолько огромное и масштабное, что потом ты двадцать лет не можешь из него выгрестись.
А главное — совершенно не хочешь.

Начитавшись про ингибиторов, я написала в феврале на сюрнонейм совсем плохой, но хотя бы очень короткий рассказ (и ещё один неплохой, но не про них, тоже очень короткий, и он никому не понравился, хотя в нём всё было правдой; зато мне стало немного легче, когда я это выплеснула). Сама я придерживаюсь иного взгляда на машины.

Поскольку сейчас я прочла из той вселенной всё, что было переведено, то нужно подвести итоги.

Во-первых, я, кажется, обожаю творчество Аластера Рейнольдса. Жалко только, я об этом не знала в тот год, когда он приезжал.
Мир космического рассеяния, где путь — почти всегда в один конец, потому что длится десятилетия, где ультранавты похожи на всю старую космическую фантастику сразу, а галактика (почти) обречена, меня завораживает. Болела я, кстати, всегда за сочленителей. Надеюсь, обитатели «Надежды» в самом деле выживут.

Во-вторых, да, Биоварь украли всё, что смогли. И что не смогли — тоже украли, только очень плохо.

Ну и в-третьих, романы у Рейнольдса странные, и выдержит их, возможно, только фанат. Повествование — как ровное поле, в конце которого внезапно оказывается обрыв, а потом гора. «Пропасть Искупления» — так и вовсе форменное издевательство. Три четверти романа не происходит ничего, что выглядит как значимое, старые герои исчезают в пустоте просто так, не то что без пафоса, а почти без оснований к тому, зато потом события несутся со скоростью «Ностальгии по бесконечности» и врезаются в читателя, как Силвест в нутро Гадеса.

Романы странные, а рассказы удивительные.
Мой любимый, правда, не отсюда, и это даже не «За Разломом Орла» (хе-хе-хе-хе), хотя, так уж вышло, тоже был экранизирован в «LD&R-1».

Рейнольдс пишет:

Вот это представление об истории будущего как о единой вымышленной сущности, намного превосходящей по размеру совокупность её частей, всегда оставалась со мной, и во многом именно поэтому мне так нравится этот жанр. Зачастую его принижают, списывая все на лень: мол, зачем изобретать новый мир, когда можно взять готовый из уже написанной книги. Не соглашусь. Как по мне, написать вторую историю об уже существующей вселенной обычно сложнее, чем создать новую с нуля. Приходится работать при заданных правилах, а это серьёзно ограничивает писательскую свободу. Коль скоро в первой истории вы упомянули изменившее мир изобретение, оно должно войти в текстуру второй, если только действие этой второй хронологически не происходит раньше. В последнем случае во второй истории нельзя упоминать детали, противоречащие логике первой. Когда вы пишете восьмое или девятое произведение для такого вот цикла, в вашем воздушном пространстве уже не протолкнуться. В определенный момент достигается порог, когда запихнуть что-то новое в хронику становится так дьявольски сложно, что писатель может все бросить и переключиться на что-нибудь другое. Думаю, всегда самое сложное – понять, добрался ли ты до этого порога.

Не знаю. Хочется сказать, что можно правила придумать такие, чтобы в них удалось вписать, что хошь.

Может быть, это только пока, но сейчас я что угодно могу подшить в истории Оси, а что не влезет — так то в Страну болот и камней. И я стараюсь этим не злоупотреблять, мне неловко, что я повторяюсь.
С другой стороны, кому это интересно и важно, кроме меня? Кто об этом хоть знает? Не правила ограничивают, а обнародование. Безвестность — вот рассказчицкая свобода.

Я покидала всюду один старый короткий рассказ (я больше не пишу такого и даже тогда не писала; он старорежимный и наивный в этом; люди пишут такое всерьёз, если не знают, что за примерно сто (ладно, семьдесят) последних лет фантастика двинулась вперёд, так я обычно говорю; но зато существование этого рассказа — повод поговорить об одной дилемме; в общем, я разместила ещё один старый рассказ и даже не буду отнимать у него право на номер — он шестой из «Будущего»), но анонсировать я его не буду.
Из курса школьной литературы поэт Игорь Северянин известен двумя вещами: а) ананасами в шампанском («весь я в чём-то норвежском, весь я в чём-то испанском» — вот так надо зарабатывать бессмертие, и это не сарказм); б) тем, что не стеснялся никогда своих ранних произведений, справедливо заявляя, что все мы откуда-то родом.
В «Шутке Мецената» Аверченко истинный талант, явившись, заявляет о себе такими строками: «В степи — избушка. / Кругом — трава, / В избе — старушка / Скрипит едва!..». Первое, что он написал. Он помнит об этом и ни капли скрипучей старушки не стесняется.
Но это дилемма: гордиться или стыдиться? Все мы откуда-то родом, я помню, откуда я, но рассказывать об этом каждому встречному не планирую. Я думаю, творцу необходима безжалостность. Резать лишнее, убивать ненужное, отказываться от того, что планировалось годами, если оно больше не подходит к истории (чтобы люди не говорили потом что-то вроде «как жаль, что последние пять минут этого сериала так и не сняли»). Кто-то бережно собирает написанные в махровые времена миниатюры, кладёт их в сборник, а потом продаёт читателю как настоящие произведения. Потом я читаю этот сборник, и у меня темнеет в глазах от злости. Можешь лучше, видишь, что больше не катит, — уничтожь, спрячь, перепиши.
Признай, что рукописи не горят, но устаревают.
Все мы откуда-то родом, но существуем не в прошлом, а в настоящем. (А для кого-то время и вовсе — спутанная нить.)
Держаться за ушедшее равно отказываться от настоящего.
Конечно, прошлое не состоит из одной только скрипящей старушки, иногда ты открываешь пожелтевшие страницы и видишь там проблеск того, кем станешь. Иногда даже не можешь сама сказать, почему что-то должно выжить, почему именно это, а не что-то другое.
В общем, анонсировать я его не буду, но и вырезать тоже. Там есть два предложения, которые мне нравятся. Проблеск того, кем я не стану.

Сперва я хотела написать про то, как одни вещи приводят к другому и иногда и впрямь не было бы счастья, да несчастье помогло, но ~~по дороге сюда мы с Митькой написали новую песню~~ потом передумала.
Одни события цепляются за другие, что тут нового? А развязавшись хотя бы с больничкой, я испытала то самое чувство, когда гора падает с плеч. Пропала и необходимость теребить больное место — то есть болтать об этом.

Моё помешательство (профдеформация?) на словах, буквах и смыслах сказывается на всём, чем я занимаюсь. Даже в дизайне меня больше всего интересуют типографика с вёрсткой и знаки — иконки, инфографика, упаковывание смыслов.
Повествование, где слова, изображения, формы, блоки, схемы, означающие сливаются в композиционном экстазе.
Когда что-то встаёт на место — будь то событие в сюжете, реплика в диалоге, слово в предложении, картинка во фрейме — не важно что — когда что-то встаёт на место, по мне проходит счастливая дрожь.
Наверное, она отдаётся даже где-то в коллективном инфополе, может и слабыми, но вполне себе волнами.

В «Лиterraтуре» вышло моё «Железо в сердце» — небольшой (в моих обычных масштабах) рассказ о потерях. И чудны́х путешествиях. И Ноше над левым плечом.

Аннотация: «Рассказ Ольги Толстовой "Железо в сердце" — история о женщине, за плечом которой в буквальном смысле зависли её потери. Травма отправляет героиню в путь по калейдоскопу миров, в поисках того маяка, что приведёт к спасению.»

===========
Даже после полупотери мордокниги захламлённый рекламой и искалеченный убогим «новым дизайном» (каждая следующая итерация хуже предыдущей, как будто в качестве принимающей Тройки здесь работают четыре слепые мышки) ЖЖ привлекательнее не кажется.

Меня зовут Ольга (для вас — Оля), я человек с планеты Земля, это третья планета от Солнца, я люблю этот мир и его жителей, а ещё у меня есть самая лучшая на свете кошка. И я начинаю определение себя с таких слов потому, что я пятый архетип.
Ниже вы видите ссылки, которые ведут к написанным мною текстам, созданным мною концепциям и некоторым странным вещам без определения. И этого вполне достаточно, чтобы узнать обо мне... достаточно. :)
Сайт с моими историями и статьями — Ветер Севера.
Журнал, который вы сейчас видите, — это «официальный» личный ЖЖ. Во избежание недоразумений — кроме этого есть пара не обновляемых блогов:

mercredimmortel — «личный» личный ЖЖ; это что-то вроде почти-альтер-эго, поток сознания и эмоций, сборник мини-текстов, а также старый ник для литературных сообществ.

rirka — северный ЖЖ, посвящённый Таро и мифам.

Current Mood: calm

«От севера до Побережья» — история о тёмном и причудливом мире, который пытается собрать себя заново. У всех живущих в нём свои представления о будущем и прошлом, все хотят лучшего, но разными способами. Волки, тигры, муравьи и капитолийские охотники — люди в поисках себя и верной дороги. И есть ещё те, о ком все забыли, но кто по-прежнему здесь.
Алонсо путешествует по руинам мира, двести с лишним лет назад пережившим революцию. В буквальном смысле людоедский режим пал, правящие семьи волков разорваны их же подданными. На осколках старого вознёсся Капитолий, на центральной площади которого теперь стоит памятник доктору Оро — вдохновителю революции. В Капитолии живут свободные люди, на севере — бывшие рабы, одни мечтают о новом мире, другие плачут о старом. Алонсо — один из немногих старых хозяев, он проспал в анабиотическом саркофаге два века и теперь в бегах, но гонятся за ним не капитолийские охотники, а воспоминания о потерянном доме. И в маленькой, нищей деревушке у подножия северных гор он встречает свою соплеменницу, волчицу, попавшую в плен к муравьям…
Пять лет спустя прошлое бросает вызов настоящему: маленькая армия муравьёв и несвободных людей движется к бывшему императорскому дворцу — технологической крепости, полной артефактов прежней цивилизации. Капитолий рассылает охотников предупредить поселения на пути муравьёв. Алонсо, теперь на службе Капитолия, прибывает в Подгору, старый шахтёрский город под императорским дворцом. В городе, лишённом солнца, обитает древняя старуха, хранительница историй, дворцовых секретов и последнего из чудес великого прошлого…
В Солнечном дворце новая императрица: она сильнее всех старых хозяев, кровь на её клыках и когтях. Но мир между Солнечным дворцом и Капитолием возможен, если только заключать его приедет тот, с кого всё началось. Никто из капитолийских охотников, как и сам Алонсо, не сомневается: это ловушка. Вот только состоит она вовсе не в том, о чём они думали. А хозяйка дворца отступать не собирается: она сожрёт весь континент, если не получит желаемого: голову дочери Алонсо и тех, кто тысячи лет назад уснул в землях Побережья…

Что можно найти в «От севера до Побережья»:

( Read more... )

Какой бы страшной тьмой нас не накрыло, у нас всегда будет надежда.

И надежда — это свет под водой.

=======================

Прочесть ознакомительный фрагмент или купить электронную версию полностью можно на литмаркете и ридеро.
Также ознакомительный фрагмент можно прочесть на author.today.

Я потихоньку отправляю на самиздат серию историй про то, что странное всегда рядом.
Почти все рассказы давнишние, кроме вот этого. Так что напишу о нём и здесь тоже (хотя ЖЖ мёртв!).

«Кардамон» — история о соприкосновении с детством и о весне.

Мир накрывает промозглой серостью, осень длится пятый год, когда последний раз ты видела людей или животных, остались только смотрящие и тени, подстерегающие людей со слишком добрым сердцем. И даже небо — сплошная серая пелена и днём, и ночью.
Кардамон — последнее убежище, память детства. Заповедный край. Когда серая тень придёт за тобой, лишь на него и останется надежда.

На моём сайте, литмаркете или автор.тудей.

=====

«Мальчик из тени поднялся на ноги; его лицо было неустойчивым, не решило, каким же ему стать. Нос пуговкой или курносый? Брови высоко подняты или насуплены? Белобрысый или рыжий? Вместо глаз переливались две крошечные звёздочки. Глаз у созданий серости никогда не было. Говорили, что тлеют там адские угольки, зияют раны или плещутся тёмно-зелёные волны. Звёздочки — всяко лучше углей.
Он слегка покачивался и иногда мерцал: перетекал туда-сюда, потом снова становился плотным. Он не был завершён, но всё же взял достаточно из моих мыслей, чтобы предъявлять права: он был и моим созданием тоже, так что ждал, что возьму за него ответственность. Как за приручённого рыжего лиса.
Я бы не пустила его в квартиру, если бы он не был так похож на ребёнка. Я знала, кто он, и знала, что промозглая серость лишь притворяется живой, нет никакого мальчика, есть вытянутый из моего подсознания образ. Чего-то ценного и старого, из детских, смутных, но цепких воспоминаний.
Так что, да, я знала абсолютно точно, что такое передо мной. Но в ту же минуту я также поняла, почему люди попадаются. Дело не в том, что они не отличают иллюзию от реальности. Просто иллюзии таковы, что отказать им невозможно.
Вот и я не смогла.»

Пару лет назад (или чуть больше; время давно потеряло значение, да?) я закончила повесть (хотя кто-то бы сказал, что и роман) «Другую химию» и с тех пор решала, что же с ней делать.

Сейчас она доступна на Литмаркете и Ридеро.

«Другая химия» — история о разрушающем творчестве, одиночестве и «дороге без конца»… которая всё-таки однажды приводит дому. Мир, где творчество отчуждено, где ему можно заглянуть в глаза — совершенно нечеловеческие, и где с ним невозможно договориться.

Вот, что все знают о «растениях»: в их головах есть нечто, что люди зовут «чужими». И потому каждое «растение» — гений-социофоб, талантливый и всегда несчастный человек. Мир так и не решил, что же (кто?) такое эти «чужие» и почему они такие, какие есть. Как стрелка на путях, перенаправляют жизнь своего носителя, как эликсир, переплавляют его мысли и чувства. Мир перепробовал всё, пытаясь понять, как же с «растениями» обращаться: от — ну, разумеется — обвинений в якшании с дьяволом до — как же без этого — благоговения, от карательной психиатрии до душеспасительных «мастер-классов».

Леонид — «растение», он одинок и замкнут на своих стихах, его быт подчинён привычному ритму «чужого». Но жизнь Леонида встаёт на очень странные рельсы, когда на пороге появляется полиция с вопросами о недавно умершем докторе-«ботанике». Доктора этого Леонид совсем не помнит, хотя по всему выходит, что должен. И пытаясь понять, как же так вышло, Леонид вдруг узнаёт: он не был одинок. Есть и другие, те, кто не помнит его и кого не помнит он. Их истории — история отношений мира и «растений», их всех связывали крепкие, липкие нити страшной паутины, а сам Леонид потерял то, что всегда хотел иметь, и забыл об этом. Но теперь от его решений будет зависеть, что вспомнят эти люди и он сам и как после этого изменится их жизнь.

Подробнее о мире «растений» здесь: https://arishai.ru/старый-сумрак/другая-химия/

(Для затравки статья из местной Вики:

)

Сперва мини-саундтрек — песня года, по-прежнему (увы) актуальна: Максим Леонидов — Mon Amour.

А теперь мой год в текстах, потому что лучше уж его в них мерить, чем во всяком там печальном.

Хамена:

«— Ближе к краю ифантов лишь Полуночная гавань, — усмехнулся Мэйг. — Но туда мне удалось попасть не сразу. В Порту Ледовом я учился в университете. Всё время посвящал инженерии и химии и, наконец, прошёл отбор: раз в год ифанты искали тех, кто станет для них агентом во внешнем мире. Я помню день, когда впервые вошёл в посольство: чёрный куб на площади Трёх звёзд, ни дверей, ни окон я снаружи не увидел. Не зная секретов, в здание никто войти не сможет, только для тех открыты двери, кого ифанты выберут — и бывали годы, десятилетия даже, когда не выбирали никого. Я был отобран. Я прикоснулся к вещам, столь удивительным, невероятным, невозможным. Мне было позволено их изучить. Я изучал.

— Я помню и другой день, — добавил он, помолчав, голос у него стал ниже и мягче. — Тогда меня перевезли в Полуночную гавань, и я шагнул на пристань города, разделённого надвое. Тьма на одной половине, радуга напротив. Жил я на стороне мореходов, но приходил каждый день в ту часть, что принадлежит ифантам…

Его взгляд застыл. Я рассматривал Мэйга, не скрываясь: вот его густые брови поднялись чуть выше, глаза раскрылись. Он втягивал ноздрями мороз с примесью тумана с другой стороны корабля и выдыхал пар. Губы чуть шевелились, снова он произносил что-то беззвучно.

— Эридда не желает поддерживать торговые отношения с ифантами, — заговорил он опять, уже обычно. — Единственная возможность познать самые удивительные тайны континента — это отправиться в Ледовый. А при толике удачи — получить разрешение жить в Полуночной гавани.

— Но никого из чужаков давненько не пускали в сами леса.

— Верно, — кивнул Мэйг машинально. — Техники аугментации, удивительные материалы, стойкие растения, лекарства от смертельных болезней.

— И всё это гниёт в лесах.

И он снова кивнул.»

И эпилог к ней, aka «Дикарь»:

«У южного неизменного города пароход останавливается лишь на ночь. Так что поздно, не поздно, а Дикарь выбирается на берег и идёт к старшей по смене.

Южный город накрыт куполами. Массивные, вросшие в землю фундаменты, стальные каркасы, стекло толщиной в рост человека. Прозрачные трубки вентиляции и проводников солнечного света. Выходя наружу из-под куполов, люди надевают маски и становятся похожи на неведомых животных с огромными пустыми глазами и беспомощной, вялой пастью.

Дикарь проходит автоматический шлюз, ступает на улицы южного города и кашляет: тут трудно дышать, воздух сухой, мёртвый, отдаёт горелой тканью. Маска нужна здесь, а не снаружи.»

«Что горечь и мёд» (рассказ только для одного человека; я тебя люблю :) ):

«Он спустился только, чтобы увидеть её своими глазами. Затеряться в толпе, напирающей на силовые ограждения. Подобраться как можно ближе, впиться взглядом в Императрицу, раз нельзя обхватить её руками, пронзить языком её рот, прижать мягкую грудь к своим рёбрам. Как мечтает сделать в толпе каждый, любого вида, пола, аугментации, происхождения и материала. Императрице невозможно сопротивляться. Она — альфа и омега, соль и вода, без неё нет жизни, всё в ней совершенно и притягательно до последней, самой крайней степени. Она — утоление. Она — желание.

Вот об этом нужно написать.

[…]

…или бросься под ноги тому самому звероподу — гигантской туше с лапами толщиной в среднюю лифтовую шахту, высотой в пять этажей. Потому что лучше мгновенная смерть под ходячей горой, чем жизнь с воспоминанием о том, как однажды ты написал стихи, которые персональным императорским указом были переведены на язык элементарных частиц и отпущены бродить во Вселенной, дабы любая разумная раса, сколь бы далеко во времени и пространстве она не родилась, могла их услышать, записать, расшифровать…»

( Read more... )

======

У меня тоже есть "карантинное" творчество, аж два рассказа, которые родились в конце весны на остатке моих сил. Что-то с тех пор я только с диким трудом написала две главы (и полтора предисловия) (хотя это почему-то 150 тыс. зн., я не понимаю, как две короткие главы могут столько занимать; но я никогда этого не понимаю).

Мор (Жанна Пояркова) пишет:
«Меня нередко спрашивают, куда отправлять тексты, чтобы их издали. В издательства, ребята… […] Куда отправлять, зависит от жанра и темы. Т.е. если вы написали фантастику про попаданцев, идти в "Ад Маргинем" не надо, вам тогда в "Армаду" (Альфа-книгу) или "АСТ". […] Если вы пишете детские рассказы про котов, вам там [в «Астрели»] тоже будут рады: http://www.astrel-spb.ru/arkhiv-novostej/5616-astrel-spb-otkryvaet-otbor-detskikh-skazok-pro-kotov-dlya-novoj-serii.html =D
Нонфик можно попитчить в "Бомборе", "Альпине" и "МИФе"… […] Современную прозу принимают во многих местах. […] Если вы не чураетесь разного трэша и любите соревноваться, заходите сюда https://author.today/contests Детективы принимают во флагманах, также можно сюда http://www.cnpol.ru/become.php Для детской литературы есть свои точки, мелодрамы пристроить проще всего. Ну и так далее.»

Ну и так далее.
Я внимательно изучила список и поняла, что у меня остались вопросы.

Ну то есть, если кто, например, пишет фэнтези про попаданцев (фантастики про попаданцев не бывает, да и фэнтези одно на пятьдесят, если повезёт), так его ждут повсюду, от «Армады» до прекрасных самиздатовских сайтов. Попаданцам, литРПГ и ромфанту везде у нас дорога — если судить по спискам новинок на Фантлабе.
Нет, я понимаю, что конкуренция там теперь огромная, и мало уже просто написать про попаданцев, надо уже и хотя бы сносно написать, а лучше почти хорошо (но не слишком, а то так можно и в ЦА не попасть), да и вообще даже если кто чего написал и куда отослал, это не значит, что его издадут, и это адский и бессмысленный труд, результаты которого НЕ останутся в вечности, а у для 99% даже не будут (нормально) оплачены, и так далее, и тому подобное.
И я сразу признаюсь, что я про попаданцев, а также литРПГ и ромфант написать неспособна. Во мне что-то не так повёрнуто.
Но серьёзно: если кто пишет про попаданцев, или нон-фикшн, или уж тем более современную прозу (вот чего ждут реально везде, правда, неизвестно зачем), то, люди, какого лешего вы вообще мучаетесь на тему, куда послать рукопись?

Во всюду (так же можно говорить, да? ну если было нельзя, то теперь можно). Опубликуют или нет — это уже другой вопрос.

Меня интересует то, что не попало в список.
Например, вы написали историю в трёх частях, каждая страшнее предыдущей, с морем отсылок и пробирающим до дрожи тиканьем бомбы (она взорвётся). Куда вам пойти?
Или вы написали историю про будущее далёкой колонии, настоящую утопию, каких больше не делают, а в нашей стране и вовсе не пишут, потому что этика и мировоззрение там неместные, а из краёв победившей цивилизации. Куда вам пойти?

Или, простите, что я сейчас о себе, вы написали историю,
о том, «какими мы станем? что мы вспомним? что будет в конце?»,
и о том, что эволюция не заканчивается, ни человеческая, ни машинная, ни наша общая,
о любви (обязательно), правда, в основном о потерянной,
об одном чуде,
о цивилизации и том, что её истончает,
разворачивающуюся от центра на пять с половиной временных планов и ещё немного в Безликом пространстве машин (а поскольку вы безумны, то главы о прошлом по своей форме восходят (реинкрудируют, хе-хе) от пересказа пересказа, дневника и потом радиопьесы к сценарной записи),
и всё это на 1,4 млн зн. (да, да, по-хорошему нужно делить на два тома, там даже есть, где разделить), потому что, как было сказано выше, вы безумны
(и вообще это левая часть триптиха, и правая точно будет — нужно только её перепи… отреда… ох ты боженькамойрогатый, и центр, и центр уже разворачивается перед вашими безумными глазами полотном от края до края, от петли до петли, через непреодолимый пролив времени, через вечные сны Алхеринги, и вы плачете, зная, что не в человеческих силах освоить такой объём работы, да что ж со мною не так).

Вот куда вам с этим пойти?

И допустим, вы не знаете даже не то, что вам с этим делать, а где что-то такое можно было бы прочесть, потому что вообще вы любите читать на эти темы, а ещё сложные по форме вещи, но что-то российских авторов с такими темами и, гм, формами, в изданном не видать, есть ещё, конечно, переводные — и слава богам, что есть, хотя там тоже нужно быть осторожнее, потому что иногда это Вандермеер или Тидхар, а иногда вам подсунут и Збешховского, да ещё и с рекомендациями хороших людей подсунут, а внутри… В общем.
В общем, «Золотой пуле» повезло быть изданной, а нам всем повезло ещё больше, что она есть и существует (она сейчас попала в лонг-лист АБС-премии, так что давайте держать кулачки). «Люди по эту сторону» вышли в Ридеро, и мало кто про них знает (но зря).
А я вот что-то последние полгода в полной растерянности.

Был день, и я решила написать на какой-то там по счёту отбор в «Самую страшную книгу». Я придумала три рассказа. Один под руцой Смерти, другой под эгидой Завоевателя.
А от третьего у меня было только название.
Какой-то голос сказал у меня в голове: «Муравьи играют в волков». Три слова и предлог, звучало потрясающе, но я не знала, о чём это, что это значит.
И стала об этом думать.
Тогда я не могла представить, каким оно станет, даже когда придумала тот рассказ. Хотя к его концу почувствовала, что, гм, это не конец.
Не знала, что будут два варианта, один пойдёт на конкурс, он, этот вариант, будет законченным, настолько, что в финале герой умрёт.
И будет второй. И второй будет не концом, а началом.
(Гриша прочитал оба варианта, сначала окончательный, а потом тот, который начало. И сказал, что всё правильно: это герой прошёл первый вариант, а потом начал снова, как в «Дне сурка», и в этот раз учёл все ошибки. И выжил.
Очень может быть.
Точно скажу, что этот герой цеплялся за свою историю клыками и когтями — благо, они у него есть.)

Прошло время, я всё держала в голове, что надо написать продолжение. Один рассказ, я знала, что там будет, чем всё закончится.
Ну, я так тогда думала.
Но потом, совершенно неожиданно, родился «Солнце спит в янтаре». Его не было в проекте, и героев его не было в проекте истории. Но таково свойство всех персонажей этой повести: они настойчивые, цепкие и очень хотят жить.
«Муравьи…» были тезой, «Солнце…» стало антитезой, а от них уже рукой подать до синтеза.

А синтез был о том, о чём я думаю постоянно. Я написала его сразу после «Колыбели 2.9», и это чувствуется. То есть, я это чувствую. Свет под водой, звёздные тени, искусственная луна. Люди, сомкнувшие световые годы.
Свет под водой — это то, что я ощущаю, когда вспоминаю «Прилив обнажает надежду». Это о самом тексте последней из трёх частей — свет под водой. Он просачивается через буквы, он зовёт.

Я пока не знаю, как именно поступлю с текстом. Куда выложу, как оформлю. Я решу это в январе (наверное). Но мне хотелось обозначить, что он существует. Что он ждёт.
И что это единственная моя длинная история родившаяся из трёх слов и предлога. Потому что в самом начале у меня буквально ничего не было, кроме них.

Самайнское перечисление: просто захотелось проговорить это, а то уходящий оборот получился тот ещё. Странный.
Как на качелях.

Закончила целиком и полностью «Колыбель 2.9» (кстати, «Перфорация» — её малюсенькая часть). Она получилась огромная, как полжизни. И структурно сложная. Зато про любовь и про машины (ещё б).
Неожиданно после этого закончила «От севера до Побережья» (кстати, «Муравьи играют в волков» (с небольшой редакцией: многое о мире я узнала сильно позже того, как написала этот рассказ) и «Солнце спит в янтаре» — первая и вторые части этой штуки; третья, разумеется, вышла больше, чем они обе вместе взятые, потому что у меня всегда так). Ну, тут получилась небольшая повесть, редко такое со мной, чтоб именно небольшое что-то.

Из инктября сделала комикс: мне оказалось рисовать намного проще, когда за всем стоит история. История, разумеется, вышла на тему, о которой я каждую минуту фоново думаю. Иногда не фоново.
Сейчас пойдут непонятные аббревиатуры: построила структуру эпизодов для ОЗВ (и написала первый), собрала всё по ГЗР (и написала про «Птичку на её плече» — текст, который никто не видел, кроме трёх ботов на дтф, «Коррозию», которую никто не любит, кроме меня, Гриши и Оли (нет, это я не себя дважды посчитала), и, наверное, «Под этими каплями» с последнего Астра-Блица тоже можно сюда посчитать), перестроила всю подноготную для ПвХ, но какое-то сопротивление системы не даёт за это дело взяться по-настоящему. И вообще мне плохо (это уже качельки пошли).
Что-то ещё… Научилась запускать Blender и рисовать в нём простые штуки. :D Затягивает.
Нарисовала кучу картинок. И начала в каллиграфию немного.
(Вы уже давно перестали это пост читать, но это ничего.)
Придумала ещё одну рецензию на то, чего не было (возможно), над которой сама же много хихикала. Ещё, наконец-то, написала про запирающий мемокомплекс и наивные сказки.

О, сделала «Коллекцию Крапивника». Хорис синора! Скопируйся! Скопируйся!
Ну и другая сторона качелей: депрессия, упадок, безысходность, безнадёжность — всё тлен. Летом было совсем паршиво, полное дно. Потом (сейчас) не стало лучше. Просто чуть подстёрлось. Когда что-то делаю, придумываю — отступает на задний план. А потом я вспоминаю, что не имеет значение, что именно я придумаю, сделаю, каким оно будет: это всё бесполезно и никому не нужно. И ощущение вот этой ненужности постепенно отъедает от меня кусок за куском. Осознание, что сделать ничего нельзя. Что нет ни пути, ни выхода, ни решения. Ничего. Только серая мгла впереди. Я не существую, я невидима, меня нет. Накатывает волнами, и я чувствую, что оно всегда там. Никогда меня уже не покинет.
Нет, что-то ещё радует. У телеграммы новые стикеры с кототыквой. Кототыква. :)

P.S. А steam обновил интерфейс. Стало омерзительно.

А во втором номере «Мю Цефея» у меня зарисовка «Чужой песок». О вещах, которые я люблю больше всего: космосе, машинах и ещё одной, третьей.😊

Вышел первый номер альманаха «Мю Цефея», такой же яркий, как сама Мю Цефея.
Редактор альманаха — Александра Давыдова, писательница, составительница сборников.
Авторы вошедших в номер рассказов — кто меньше известен, кто больше — талантливые, умные люди, некоторых я знаю в жизни или в сети, остальных, как минимум, читала.
Это действительно интересная подборка сегодняшней нашей фантастики.

(И о себе: в этом номере у меня опубликованы два рассказа, длинный и короткий (Чеховская получилась история).)

Правда ЖЖ в целом превратился в пустыню с редкими оазисами. А я ещё помню, как всё начиналось: с кодами, поисками друзей, интересными сообществами; лента была похожа на полноводную реку.
Sic transit gloria mundi, и всё такое.

Вести с полей за последнее время (я не то, чтобы ничего не делаю, но всё, что я делаю уже несколько недель оседает в специальном блокноте-для-идей-и-набросков или в черновиках; и внешне эта кипучая деятельность моего подсознания малозаметна… даже мне):

Про увиденное, услышанное и прочитанное: про «Видоизменённый углерод», «Артемиду» и «Мир, который сгинул»; про книгу о фильме про кайдзю; про «Переправу», «Фючермена» и страх будущего; о надеждах и тенденциях; про комикс «Полуночная земля»; про «Путь».
Про Зону Икс и архетип зоны вообще.

«Башенка», конечно же, шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый и одиннадцатый камешки.

Заодно «Последний Пэк», «Восьмое поселение» и о Связке миров.

О людо-нарративном конфликте и «Андромеде» (тьфу на «Андромеду»).

Про Минойское Таро, Таро Остары и божественно прекрасный «Ангелариум» (и ангелов нео-татиб, о да).
Про «обещание Чехова».
Ну и начало трёпа про машины.

Поскольку в скором времени, благодаря Роскомпозору, ничего работать не будет, кроме Телеграммы, сейчас самое время признаться: у меня там тоже есть канал (https://t.me/violetwindofnorth). Никто о нём не знал, кроме меня и пары ботов, но существует он уже некоторое время, и сперва туда сыпались только обновления сайта. Теперь это:
1. Башенка — бесконечная (на самом деле, нет) лента маленьких рассказов с маленькими иллюстрациями.
2. Посты в блоге — об увиденном, прочитанном и придуманном.
3. Новые истории.
4. И всё, что придёт в голову, от вдохновения до образов, от коротких историй до наблюдений, в общем, всё то, для чего раньше был нужен ЖЖ.
Сам-то ЖЖ едва-едва шевелится. А переходить в фейсбук, прибежище отчаявшегося блогера, мне не позволяет… всё. Вот всё, что есть в нём. То есть, можно воткнуть в браузер дополнение, делающее фейсбук юзабельным для обыкновенных людей. Но даже тогда он так себе. Ну и сам факт существования такого дополнения уже о многом говорит.
Минутка ненависти закончена.

В этот же канал сыплются и обновления Нео-татибы. И, наверное, опять самое время сообщить, что она тоже существует. На неё медленно переползают мои странные теории и Гришины странные теории (татибы, четырёхполые инопланетяне, цвета магии, этические системы — вот это вот всё и не только). Во-первых, всё будет в одном месте и структурировано. Во-вторых, ЖЖ мёртв и т.д.

Уже целый один рассказ прочитала, зато самый обширный.
И я вообще не помню, куда девался февраль. Какая-то таинственная история Февраля Годовича: по началу он казался необъятным, а к концу умалился до пёстрой полоски слипшихся друг с другом безразмерных дел. И ощущение, что я ни одно до конца так и не сделала.
Хотя кое-что, конечно, да.

Но.

Я должна делать то, что должна делать, что делаю всегда в это время. Постить песню про весну.

Побилась сама с собой об заклад по поводу того, напишу я сегодня хоть что-нибудь или не напишу.
Я в любом случае в выигрыше (а рассказ на сюр почти наверняка — нет).
Зато нарисовала половину странного дерева.

Я разобрала большой и глубокий ящик (не думала, что вообще можно его освободить; он служил хранилищем для всего, что не помещалось куда-то ещё).
В нём, в том числе, лежали давние-давние рисунки. И давние-давние черновики. Из давних-давних времён.
Например, записи первой итерации истории, которую я до сих пор рассказываю. Она изменилась так, что никто её уже не узнает, кроме меня (ещё, возможно,

gestа, потому что я ему что-то рассказывала). Но кое-что осталось неизменным: странные вещи в этих черновиках и странные иллюстрации к этим странным вещам.
Вот в этом я как была ненормальной 20-25 лет назад, так и осталась.

А ещё я нашла свой школьный библиотечный формуляр, и теперь все те полустёртые воспоминания из книг великого издательства «Северо-Запад» вернули свои названия. Сначала (в течение последних десяти лет длится это начало) «Танковая полиция» и «Космический полицейский участок», «Крулл» и «Секрет Н.И.М.Х.», «Лексс» и «На краю Вселенной» (слава кабельному и всем тем погибшим каналам, что показывали странные вещи), теперь это. Детство снова обретает форму, очертания его выступают из тумана забвения. Однажды я вспомню всё.

Вот чего я не понимаю, так это почему после явления новой версии Firefox’а, в системе висит аж шесть процессов с таким именем (и в совокупности они, конечно же, выжирают гигабайты памяти, но так было всегда). Это что за Гидра и где её Улей?
Хотя больше меня беспокоит другое их нововведение: Firefox для Android’а и раньше-то был не фонтан какой быстрый, а теперь и вовсе постоянно падает. Нехорошо это, неправильно таким быть.

=======

Я остро осознаю, что в последнее время только ворчу и жалуюсь. Во-первых, это из-за того, что всё плохо (меня раздражает вообще всё, с ума сойти; я хочу делать одно, но приходится делать другое, которое я ненавижу, и оно сжирает всё время, всё время, всё время, и это отвратительно); во-вторых, это из-за того, что всё плохо (куда ни посмотри). Нет, правда, о чём бы я ни взялась написать, мне придётся ворчать, плеваться и жаловаться. Например, я в принципе хотела бы написать о Пэт Кардиган и ещё об «Иствикских ведьмах» (книге в первую очередь, но и снова — немного о «гениальном» её переводе), именно так, вместе, поскольку это странные феномены одного рода, но там я тоже ничего хорошего не скажу.
Ещё могу написать о мракобесии, которое повсюду, но об этом уже столько написано и столько ещё будет. С другой стороны, по этой теме есть хоть что-то позитивное.
orville0112

Каких-то семьсот лет, и мы дорастём до ~~трёхмерного времени, тахионов и границы одновременности~~ разума и логического мышления. Надо надеяться, а то без надежды и т.д.

==========

=========

Самая бесячая и невыносимая часть доставшейся мне работы — её бесполезность. Теоретически, в каком-то другом государстве и в какое-то другое время в ней был бы экономический смысл. Да, в общем-то, он есть, но не сейчас и не здесь. Необходимость оценки в том виде, в каком она существует сейчас и здесь, порождена лишь законами, написанным неграмотными невеждами.
Куча людей занимаются бессмысленной деятельностью, и меня всегда интересовало: понимают ли они это? А если понимают, то что чувствуют? Я вот чувствую себя в клетке.

============

===========

Мой дед был строителем. Это лучшая штука на свете. Люди, которые строят дома, растят зерно и пекут хлеб или тачают сапоги, вызывают во мне бесконечное уважение. На самом деле, я не смогу передать эти эмоции и ощущения словами. Я знаю, что я бы тоже предпочла делать что-то материальное и ощутимое, нужное и настолько же важное. Но не смогу. Во мне что-то повёрнуто не той стороной, и каждый момент времени я слышу голоса в голове; иногда они тихие, иногда невыносимо громкие и успокаиваются, только если записать их или рассказать о них. Чужие слова, поступки и лица, нити историй никогда не оставляют меня; просто я умею помещать их в какой-то другой отсек в голове, на время, чтобы заняться чем-то ещё. В общем, я ничего не выбирала, я просто родилась такой. Поэтому я не смогу заниматься по-настоящему чем-то ещё, хотя умею делать руками множество вещей.

«Я вхожу в воду. Она серебряная, тягучая как ртуть. Я ложусь на спину и слушаю потрескивание огня и молчание людей.
Скоро они начнут говорить. Предлагать варианты. Пробовать.
Они делали это уже не единожды, но пока ничего путного не выходит. Граница всё на том же месте, цела и крепка.
И всё же эти трое на что-то надеются. На исправление несвершившегося, может быть.
Лёля как будто не припасла ничего в этот раз. Но на самом деле у неё кое-что есть, осталось ещё с прошлой встречи: у неё есть я. Поэтому сейчас правила другие: пока мои нарраторы молчат, собираются с силами, чтобы рассказать меня, нить повествования пряду я.
(А ведь за моей спиной маячит ужасный Снежный человек, воспоминания самости, слепок вечности… Время, слепой убийца, не трогай никого из них, иначе я потеряю способность говорить.)

Я верю, что если долго, долго рассказывать миру одну и ту же историю, однажды он сочтёт её правдой. И тогда… тогда…
«Мы понимаем больше, чем знаем». Такие дела.
Я не знаю, что будет тогда. Пока мне не удалось выяснить. Я понимаю только, что люди отчаянно ищут выход, собравшись у костра. Они стараются держатся поближе к огню. За пределами круга света — пластик, металл, лохмотья и кости. Солёное время лижет песок.
Все мы сидим у этого костра. И я. И вы.
И он вот-вот догорит.»

Но даже тем, для чего родилась, я тоже не могу заниматься, не могу рассказывать истории у костра, потому что костра больше нет. В этом времени я делаю бессмысленные, ненужные расчёты и набираю бессмысленные, ненужные отчёты. Такие дела.

=========

На самом деле, всё ещё не так плохо. Это в-третьих. Просто очень раздражающе.
Но теперь у меня есть, с чем сравнивать, с каким «плохо». В конце августа-начале сентября ко мне пришло что-то…
…и я написала тут много чего об этом, но решила, что оставлю его при себе. В общем, был глубокий трындец, а теперь, на самом деле, всё не так плохо. Но очень раздражающе.

Хорошее, конечно, всегда есть. Например, музыка.

Ну и, «Divinity: Original Sin», ага.

Я написала про Зеркальную королеву, прочла половину нового варианта истории «растений» (мне пока нравится).
Написала невероятно, предельно шизанутый кусок одной штуки из далёкого будущего.
Написала целых три или четыре абзаца бесконечного путешествия по бесконечному «штрассе» (слава яйцам, герои уже добрались до горного города).
Придумала историю про трейвов (*адский смех*).

Но главное: я вытянула тот канат. Хо. Хо-хо-хо. ХО-ХО-ХО.

Есть рассказ, который я написала пару недель назад. Неделю? Всё смешалось в голове.
Шёл он на редкость тяжко. Вычерпывать для него слова из тьмы подсознания было физически ощутимым действием. Не очень приятным.
В общем, там был срок. Я написала к сроку, ещё день на вычитку.
Но получилось что-то не то. Во-первых, непонятно (хотя, когда меня это останавливало?), во-вторых, куцый убогий финал, в-третьих, что-то не то. Вот не то. Внутренняя неудовлетворённость. Не та история, не те выводы, а знаки закончились и время тоже.
И я решила ничего не исправлять и никуда не отсылать. Сразу стало намного легче. Самое правильное решение в этом году, ха-ха.
За прошедшие две недели (одну?) я придумала, как сделать «всё то». И исправить, вроде бы, нужно не так много в тексте. Но полное ощущение, что я фактически придумываю рассказ заново. И это по-прежнему жутко тяжёлое действие. Вообще всё, что связано с рассказом, — это как корабельный канат из воды вытягивать. А он толстенный, да ещё и промок насквозь, и ты его тянешь, тянешь, тянешь. А он всё не кончается.
И я даже не знаю, что это за штука такая, что я там вытягиваю? Не помню, чтобы хоть когда ещё было так тяжело. Вот так во вселенных и получаются холодные пятна реликтового излучения — когда творец сам не знал, что такое из своего подсознания вытягивал. А потом учёные гадают, что это там — влияние пустот или след от соприкосновения с другой вселенной?
И я печёнкой чувствую, что второй конец каната уходит в какие-то пласты очень сложных представлений о человеческом устройстве, утопиях, взаимоотношениях с машинами и т.д., и т.п.
Поэтому всё так плохо.
А ведь это должен был быть простой небольшой текст о том, как в будущем происходят некоторые вещи. Такой, в духе маленьких рассказов золотого века НФ, когда автору хотелось написать о чём-то вроде централизованной системы доставки пищи (в просторечии «ценсисдоп»). Т.е. «а ещё в будущем будет вот такое диво! дивитесь! у! у-у!»
Но у меня никогда ничего просто не выходит.
Я всё время вытягиваю канаты — большие и маленькие.
Поэтому меня никто и не любит.

Сначала фраза от оголтелого фаната: (злорадно) хе-хе-хе, всё залажали.

Не всё, конечно. Но пошли по лёгкому пути. Взять и отобразить всего один, внешний слой повествования, было очевидным и самым простым решением. Ну, это они и сделали.
А меж тем самая, может быть, леденящая кровь часть книги — это второй документ, комментарий историка, своего рода послесловие. И от него тянется мостик к прекрасному как небо, букероносному «Слепому убийце» («Что движет историю вперёд по извилистому пути? Утраты, сожаления, горе и тоска.»). Так же, как от основной части тянется мостик к настоящему рассказу служанки — «Она же Грейс» («Странное чувство — носить в себе то ли жизнь, то ли смерть, не зная, что же именно ты носишь.»). Без понимания этих связей неясны и довольно сложные и болезненные вещи, о которых в том числе история Июнь.
Одна из них — довольно тёмная сторона того, как устроено половое размножение у млекопитающих. Скажем так. А то этот вопрос, если в нём всё назвать своими именами, вызывает безотчётное отвращение у большинства людей, вне зависимости от пола. Но правда в том, что это правда, и тот, кто не смотрит Тени Медеи в глаза, заканчивает, как Грейс.
Вторая о том, что никто из нас, живущих сейчас, ничего не значит в конечном итоге.
Хрена лысого вы найдёте что-то подобное в сериале. Ну, для начала, эти вещи надо было бы прочесть и понять, а потом ещё позволить им просочиться в историю. Я не говорю, что показать их было бы просто; может быть, и вообще невозможно. Спасибо, что авторы хотя бы попытались придать некую глубину, давая местами какую-то… я не знаю, не альтернативную точку зрения, но причины, что ли. То, что могло подтолкнуть людей к такому общественному строю.
Я также вижу, что авторы сериала снимали дистопию, за что их трудно осуждать, конечно. Но ни «Рассказ служанки», ни «Орикс и Коростель» — обе про условное будущее, обе антиутопичны, обе могут показаться фантастикой (жанром), не являются фантастикой / дистопиями. Это фантасмагории. Для Этвуд такое всегда было характерно: она использует нечто, доведённое до его высшего проявления, чтобы исследовать людей — и идеи, которые бродят у неё в голове. Поэтому логика происходящего в мире Галаада или в мире Безводного потопа, гм, нелогична. Многое из представленного вообще так не работает и в целом вызывает множество вопросов. Однако, как только авторы сериала принялись снимать дистопию, им пришлось объяснять, что да как, почему эдак, и как все дошли до жизни такой. Объяснять много подробнее, чем было в книге. Мало того, что это снизило градус безумия, так и объяснения оказались не всегда хороши.
События книги уже подошли к концу, а сериал продлили на второй сезон, что, конечно, окажется огромной ошибкой. Им и так пришлось родить из себя события, о которых Июнь не рассказывала, потому что они очевидным образом выпадали из её поля зрения. Расширить историю в сериале было правильным решением, потому что в некоторых вещах «Рассказ служанки» плохо подходит для телеадаптации. Но оно так же неизбежно убило ощущение того страшного информационного вакуума, в котором Июнь приходится пребывать.
Вообще довольно странный эффект: авторы сериала всеми силами создавали жуть (что и требовалось), но; возможно, дело лично во мне, допустим, в том, что я знаю сюжет и даже самые мерзкие вещи в нём не были для меня неожиданностью; но, возможно, и в авторах, в том, что они где-то не дожали, не ту выбрали интонацию или ещё что-то. «Человека в высоком замке», например, мне временами было смотреть намного тяжелее.
Я прекрасно понимаю, почему адаптация так взлетела; во-первых, потому что большинство людей ничего не читают, и всё это для них — открытие; во-вторых, она для многих стала злободневной. Но она не удачная. Действительно можно было и лучше.

А для заключения я придумала ещё одну фразу от внутреннего фаната: в итоге, лучшая часть сериала — пятисекундное камео Этвуд на 27-й минуте первого эпизода.

Почему-то все мои рабочие записи очень быстро превращаются в бардак. Иногда уже к вечеру. Начинается всё относительно прилично (см. слева), а заканчивается чистым хаосом (справа; и это далеко не худший пример):
былостало

Чёрт ногу в этом сломит.

В рамках прокрастинации долисталась до старых постов на тему «после 25-и жизни нет». Было весело тогда их писать. Некоторые до сих пор смешные.
Нашла вот такой: «Где-то между 22 и 25 к тебе приходит понимание, как жестоко ошиблась Сара и как прав был Онегин.»
Секунда, чтобы понять, что за Сара и в чём она ошиблась, а потом как девятый вал — те же эмоции: твою мать, твою мать, да как же можно было так ступить!😂

Я помню, когда была мелкой и первый раз увидела этот фильм, меня сцена их противостояния потрясла до глубины души. Мне это казалось таким правильным и крутым. Я ходила и повторяла: «Через немыслимые испытания, бла-бла-бла... (драматическая пауза)... ты не имеешь власти надо мной!» И — катарсис.

А потом, да, всё изменилось. Я смотрела и кричала: дура, ты что творишь-то?! Когда к тебе приходит Король гоблинов, великий маг, как две капли похожий на молодого Дэвида Боуи в обтягивающем трико, и делает тебе неприличное предложение, вариант ответа может быть только один! И нет, это не та чушь, которую ты несёшь! Ну конечно, давай назад, в свою детскую с обоями в принцессах, прыгать на кровати с воображаемыми друзьями. Никогда ты не станешь взрослой, Сара, никогда, никогда...🤦

1.Написала текст, который афишировать не буду, потому что хвастаться им дико стрёмно. ~~Кто найдёт, тот найдёт.~~

2. Придумала текст, который не успею написать к сроку.

3. Очень собою довольна по пп. 1 и 2. :D

Взлет и падение «Северо-Запада»

«Алексей Гордин: Хотя первой книжкой был «Осенний крик ястреба» Бродского, слава издательства началась с фэнтези и фантастики. Это был и Толкин, и Муркок, и Хайнлайн, и Желязны, были и абсолютно неизвестные тогда имена, причем разного уровня, как сейчас уже понятно. Тогда у многих переводчиков с советских времен в столе лежали готовые переводы и они их приносили. Фантастику и фэнтези практически не издавали в советское время, хотя писателей было множество.»

А я помню издательство с самым правильным в мире названием. Издательство «Северо-Запад» было феноменом. Окном во что-то иное.
Я не знаю, изменили ли книги в жёлтых суперобложках мою жизнь, но они точно изменили моё мышление. Расширили его границы. Я до того и не знала, что истории вообще могут выглядеть вот так. Кем бы я ни была сейчас как автор, началось всё оттуда.
В нашей школьной библиотеке они появились, когда я была ещё достаточно мелкой. Я помню, что именно я прочитала первым: «Колдовской мир» Андрэ Нортон. А следующими были «Всадники Перна» (не все, разумеется… мысль, что кто-то прочёл их всех, слегка пугает). Ну и Конан, конечно. Как же можно без Конана? Ох, ёжики, я до сих пор помню один из вариантов оформления саги о Конане, где на задней обложке красовался он: мускулистый, в меховых трусах, с огромным мечом и чёрной гривой до пят — и до сих пор недоумеваю, как же ему эта самая грива не мешала-то?
В общем, фэнтезийная серия «Северо-Запада» открыла мне мои наивные детские глазки: оказывается, можно придумывать что угодно. Вообще что угодно. Идти самыми странными, удивительными тропами по сумрачным лесам, жонглировать и булавами, и иными землями, прясть длинную, разноцветную нить и вязать из неё запутанные узоры. Что угодно: потому что нет границ.
~~(Есть только Бездна и Адаптация… простите, не удержалась.)~~

======

Со мной странные вещи происходят в последние пару месяцев; качает, как лодку на высоких волнах. Это точно как-то связано с тем, что периодически я сплю по четыре часа, но должно быть что-то ещё. Что-то вроде такого:
( цитата )
Всё это должно что-то значить, а иначе зачем оно есть?
Кстати говоря, прошлой ночью я опять спала четыре часа или что-то типа того, и теперь подозреваю, что этот пост слегка (или полностью) — всего лишь бредовый поток сознания. Я, между прочим, сначала написала «Конан» через два «о». Правда, потом задумалась, что что-то тут не этак. Зато запятую в предложении «Тогда у многих переводчиков с советских времен в столе лежали готовые переводы и они их приносили»* пропустила вовсе не я, ха-ха-ха.

---
*Нет, ну можно упирать, что, типа, обе части относятся к «тогда», но что-то я сомневаюсь.

Мой первый заказ в Ozon'е (июль 2004) состоял из четырёх книг и одного музыкального диска. Вот эти книги: «Биомасса и личность», два романа Коупленда и «Чёрный человек. Американская готика. XX век». Ну так... Последний сборник я не прочла до сих пор. Он всё ещё в списке. *бьётся головой о ближайшую поверхность*

В следующем заказе (сентябрь 2004) я взяла книгу для... э, для М. — «Как выйти замуж за неделю». Похоже, она эту книгу тоже так и не прочла.

Немногим позже, в ноябре 2004 Д. попросил заказать для него «Богатый папа, бедный папа» (если что, это книга о том, как заработать миллион). Ну и см. выше: то ли он, опять же, эту книгу так и не прочёл, то ли что-то не то.

P.S. Ну ладно, ладно, над книгами про то, как выйти замуж за неделю, про эффективное соблазнение на 200% и взаимоотношения для чайников мы с М. тогда любили стебаться. Ненуачё? Безобидное развлечение, да ещё и бюджетное — 20-30 руб./ шт. А вот Д. был в своём намерении смертельно серьёзен.

В конце сентября выходит мини-сериал "Она же Грейс", что я одобряю, поскольку если есть экранизация "Рассказа служанки", то должна быть и экранизация "Она же Грейс", ведь это одна и та же история (но знаю об этом, в основном, я :D).
С другой стороны, я пока не могу заставить себя посмотреть и "Рассказ служанки", меня придавливает предчувствие, что они там залажали вообще всё, а особенно ту идею, которая в книге ясна только в эпилоге. Не вытянуть им её ни за какие коврижки.
А уж "Она же Грейс" не вытянуть тем более, эта штука ещё сложнее. И сценарий вовсе не Этвуд писала, а я кроме неё в этом плане никому не доверяю.

Тяжело быть конченным фанатом. :(

Я так её жду, что мне мерещится далёкий гром каждый раз, когда на небе собираются тучи.
Мне кажется, что она всё исправит.
Не знаю, что за такое это «всё», но исправит точно.

«...А уж тогда она спасет
Престол, корону и страну,
Престиж державы и казну,
А также солнце и луну,
И посрамим мы сатану,
И все купаться будем в Божьей благодати!»

И сдвинется что-то такое, засевшее под затылком, будто отодвинется засов на двери, и хлынет звёздный свет, и космос обнимет нас, а мы обнимем вечность.

И уж всяко-точно станет легче дышать.

Какое летнее нынешнее летнее солнцестояние!

Но внутренним моим ощущениям погода нынче соответствует полностью.
Жаль только, что не гроза.

1. Заказать книги.
2. Через минуту, держась за голову, сидеть и ныть: зачем я покупаю книги? :( Ставить некуда, список имеющегося и непрочитанного занимает лист А4. :(
3. Вспомнить о ещё двух томах Мьевиля (в очереди три года, вот очередь подошла, первый оказался длиною в жизнь, а в плане событий — с гулькин нос), заплакать от ужаса и безысходности.

Мечта: однажды у меня будет такая куча времени, что я смогу дочитать «Путешествие на Запад». Однажды.

Годы назад

filledelundi сказала: меня не пугает, что сколько мне лет, меня пугает, сколько лет моей младшей сестре.

Если честно, там были цифры, но я их забыла. Я не помню, когда это было сказано.
А если бы и помнила, то не сказала бы. С тех пор её младшая сестра стала ещё старше.

Пару месяцев назад я видела клип на сайте «Электрических партизан» — совместный, с кучей народа.
Смотрела вполглаза поначалу, отметила знакомый голос Чёрта, а потом сообразила, что при этом самого его не увидела.
Прокрутила ещё раз. Что за бред? Нет там Чёрта.
Незнакомый сверхбородатый дядька поёт голосом Ильи.

В начале двадцать первого века (я правда не помню, в каком именно году; в 2004? 2005?) мы с

filledelundi немного тусили с некоторыми товарищами с diary.ru. Такое тогда было время.
Как-то встретились мы в очередной раз, помотались и в итоге пришли к странному решению. Не могу сказать, как это получилось. Одна из тех диких вещей, которые случаются, а потом никто не может восстановить ход событий.
Но в здравом уме их никто не совершает.
Вместо приличного заведения мы оказались в какой-то разливухе на Удельной.
Три стола... два? Будем считать, что два. Скамьи. Малюсенькая барная стойка. Полутьма. Полуподвал.
Хуже студбара у финька.
Да боженьки, о чём это я? Студбар был рестораном с мишленовской звездой по сравнению с той разливухой.
Студбар был местом, где свершались великие события, меняющие судьбы.
В разливухе мы с Юлей взяли кофе. Самый поганый кофе в истории нашего города. Ребята тогда сказали, что это мы зря. Чёрт, они были правы, как они были правы.
Лучший вариант в таких местах — брать дешёвое пиво и пить его быстро, чтобы поскорее помутилось зрение и наступил сон разума.

Возможно, это был последний раз, когда мы встречались в таком составе. Ещё одна вещь, в которой я не до конца уверена. Какое-то время общались на дневниках. Потом, конечно, всё затихло.

Хотя за жизнью некоторых людей из того времени, из другого времени, из третьего времени я по-прежнему слежу. Они, небось, и не знают об этом. Но я есть. Я наблюдатель, который знает и помнит многое.
Но многое помнит не до конца.

Но вот есть вещь, в которой я уверена.
Один из тех ребят, из разливухи на Удельной в 2004 или 2005 году, выложил на днях свои актуальные фотографии. Впервые за десять лет.
И я уверена: это не он.
Я не узнала бы его на улице.
У меня отличная память на лица, я знала весь свой курс и по половине курса на год младше и старше. Это десять сотен человек. Я узнаю их спустя годы.
Тот чувак был младше меня лет на пять. Или больше?
Это не он.
Сорокалетний (как?! скачок во времени?), малобритый, усталый дядька. Разве что нос похож.
Этот дядька съел моего знакомого чувака. Съел со всеми потрохами.
Это не он.

Капец. Капец.
Капец.

Меня не пугает то, сколько мне лет.
Меня пугают другие люди.
(И то, что некоторые из других людей уже не с нами.)

Знаете истории про вещи, сделанные в конце месяца, когда план горел?
Бабушка, наученная советским дефицитом всего, закупала всё, что видела, не задумываясь, а надо ли и стоит ли.
Причём закупались эти вещи «на будущее», «на красный день».
Постельное бельё, годами тихо плесневевшее в ящиках. Посуда. «Смена-8М» (да, и она тоже; а к ней плёнки, и к тому времени, как это всё попало в мои руки, плёнкам давно срок годности вышел).
На прошлой неделе на меня напало уборочной настроение, я разобрала много чего, и в том числе — закрытые полки в серванте. И там нашёлся вот такой кофейный сервиз:

На первый взгляд, ничего особенного. Ну, расписан на любителя — мелкими, страшненькими и одинокими цветочками. Грязненький, конечно, но 30 лет (минимум) простоять в шкафу — это вам не голубь начхал (чихают ли голуби?). Конечно же, ручки у чашек такие, что пальцы в них не просунешь. Тогда у всех чашек ручки такие делали. Почему? Х/з.
Но если приглядеться поближе, сразу понимаешь: сделано в конце месяца.
Тут шесть чашек, среди которых есть:
— чашка с щербинкой (и снова: 30 лет, никто не доставал, никто не пользовался):

— чашка, которая толще остальных:

— чашка, которая выше остальных:

— просто кривая чашка:

— чашка с дефектом отливки:

— и хит, чашка с зелёным отпечатком пальца того, кто приложил ко всему этому руку:

Как и цветы на сервизе (там лепесток смазан, здесь листок не дорисован), все чашки уникальны по-своему. Чашки-артефашки.

Ну вот теперь я могу свободно писать про костёр и Снежного человека, но мне уже не хочется. Вчера я полностью раскрыла для себя эту тему в письме.
Теперь мне хочется писать о мастях лошадей (особенно о ~~блед…~~ мышастой). Возможно — о мире без героя.
Но я лучше напишу о том, что начала смотреть «Orange is new black». А там играл Джейсон Биггс, и в первом эпизоде его герой, обращаясь к своей девушке, произносит с укоризной: «Я ведь тебе всё о себе рассказал! Об истории с веб-камерой, о бритье яиц!»
И это всё действительно с ним случилось — с его героем Джимом: в «Американском пироге» (стриптиз при не выключенной веб-камере, посмотрела вся школьная сеть) и «Американском пироге-3: Свадьбе». И то, что я а) знаю об этом и б) смеялась над этой шуткой, наверное, говорит не в мою пользу. :)
(И да, конечно я узнала и ещё одну актрису оттуда — «Короче, я нынче лесбиянка»; и не удивлюсь, если это вообще один и тот же персонаж.)
Моя тайная привязанность к «Американскому пирогу» — эта вещь, которой я слегка стыжусь. Хотя у меня есть оправдание — ностальгия, детство, тыры-пыры. А ещё мне нравится эта маленькая моя, стыдная слабость. Так в своих глазах я становлюсь человечнее. :D

У меня в телефоне лежит купленная стопицот лет назад подборка «Фантастический раритет». Собрание заслуженно забытого, честно говоря. Некоторые из этих вещей было бы нелишним ещё и закопать куда-нибудь или забросить на солнце.
Я их читаю в особых обстоятельствах. В очереди на почте, на остановке автобуса, в других грустных ситуациях, когда приходится тоскливо и бессмысленно чего-то ждать.
Потому что читать это всерьёз невозможно совершенно, да и просто читать не очень получается: гнусно хихикать я начинаю очень быстро.
Сегодня новая повесть. Предисловие редактора — признание в литературном убийстве:

«Выпуская перевод романа Гельдерса «Воздушная война 1936 года», мы имеем в виду не столько литературные качества этого произведения, пытающегося в художественной форме изобразить возможную картину будущей войны, сколько ход мыслей компетентного в военных вопросах автора, намечающего целый ряд ожидаемых в ближайшие годы технических достижений в области авиации и стремящегося конкретно представить то влияние, какое должны оказать эти достижения на формы тактического и оперативного искусства. По этим соображениям мы исключили из перевода все те места, которые не имеют непосредственного отношения к освещению затрагиваемых автором военных вопросов и предназначены лишь для того, чтобы сделать его труд более пригодным для «легкого чтения». В силу этого из перевода естественно должна была выпасть вся романтическая часть...»

( Переводчик тоже отличился )

Иногда таящаяся в глубине моей души обезьянья злобность заставляет меня жалеть, что все эти люди не дожили. Редактора, совершавшие литературные убийства ради бредовых целей.
Или тот дурак, что прокомментировал фото котёнка в ботинке: мол, такую фотографию может сделать каждый, но это всё мещанство, снимать нужно достижения народного хозяйства и рабочих, соединяющихся в зное и труде. Где теперь те достижения? Кому они были нужны? Фотография домашнего любимца — это самое искреннее проявление эмпатии, то, что делает нас людьми. А вовсе не соединяющиеся Зоря и Петя. И да, такую фотографию не каждый мог бы сделать, это была очень хорошая фотография.
Та же злобность заставляет меня гнусно хихикать, когда я слышу «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко». Я вспоминаю себя образца года этак 2010-го, когда я по глупости впервые со времён детства посмотрела полностью «Гостью из будущего» и «Тайну третьей планеты». Не буду комментировать, чтобы никого не расстроить ненароком, но глаза у меня открылись. :D Взрослым ты видишь всю печаль мира. Правда, сценаристов «Тайны третьей планеты» я презирала ещё в детстве — за вырезанную линию Третьего капитана. Это ещё додуматься до такого надо было.

...И сейчас, думая о прекрасном и безжалостном далёко («Что движет историю вперёд по извилистому пути? Горе, сожаления, утраты и тоска.»), я начинаю сворачивать всё в ту же сторону, о которой не могу писать, поскольку и так слишком много пишу о ней. А это не нужно никому, кроме меня. Так что я оставлю этот пост без выводов и финала и пойду не спать.