От севера до Побережья

[arishai]

Был день, и я решила написать на какой-то там по счёту отбор в «Самую страшную книгу». Я придумала три рассказа. Один под руцой Смерти, другой под эгидой Завоевателя.
А от третьего у меня было только название.
Какой-то голос сказал у меня в голове: «Муравьи играют в волков». Три слова и предлог, звучало потрясающе, но я не знала, о чём это, что это значит.
И стала об этом думать.
Тогда я не могла представить, каким оно станет, даже когда придумала тот рассказ. Хотя к его концу почувствовала, что, гм, это не конец.
Не знала, что будут два варианта, один пойдёт на конкурс, он, этот вариант, будет законченным, настолько, что в финале герой умрёт.
И будет второй. И второй будет не концом, а началом.
(Гриша прочитал оба варианта, сначала окончательный, а потом тот, который начало. И сказал, что всё правильно: это герой прошёл первый вариант, а потом начал снова, как в «Дне сурка», и в этот раз учёл все ошибки. И выжил.
Очень может быть.
Точно скажу, что этот герой цеплялся за свою историю клыками и когтями — благо, они у него есть.)

Прошло время, я всё держала в голове, что надо написать продолжение. Один рассказ, я знала, что там будет, чем всё закончится.
Ну, я так тогда думала.
Но потом, совершенно неожиданно, родился «Солнце спит в янтаре». Его не было в проекте, и героев его не было в проекте истории. Но таково свойство всех персонажей этой повести: они настойчивые, цепкие и очень хотят жить.
«Муравьи…» были тезой, «Солнце…» стало антитезой, а от них уже рукой подать до синтеза.

А синтез был о том, о чём я думаю постоянно. Я написала его сразу после «Колыбели 2.9», и это чувствуется. То есть, я это чувствую. Свет под водой, звёздные тени, искусственная луна. Люди, сомкнувшие световые годы.
Свет под водой — это то, что я ощущаю, когда вспоминаю «Прилив обнажает надежду». Это о самом тексте последней из трёх частей — свет под водой. Он просачивается через буквы, он зовёт.

Я пока не знаю, как именно поступлю с текстом. Куда выложу, как оформлю. Я решу это в январе (наверное). Но мне хотелось обозначить, что он существует. Что он ждёт.
И что это единственная моя длинная история родившаяся из трёх слов и предлога. Потому что в самом начале у меня буквально ничего не было, кроме них.